«Не плачь, пожалуйста, всё будет хорошо, почему ты плачешь?», — спросил я Тиу, девушку, которую к нам в приют привезли работники социальной службы нашего села.

«Мне страшно, я тут никого не знаю, я хочу домой, почему меня привезли сюда, почему жизнь так жестока ко мне, мне всего 15 лет, что я сделала такого?», — вопросы сыпались из её уст, прерываясь частыми всхлипываниями безудержного рыдания девочки. Утирая обильно текущие слёзы своим уже далеко не детским кулачком, она была похожа на брошенного котёнка, пытающегося найти тёплый уют убегающего детства.

«Не переживай, всё будет хорошо», — пытался я успокоить её. «Пожалуйста, поддержите её, подружитесь с ней, примите в свою компанию», — наставлял я старших девочек нашего приюта.

Прошло немного времени, Тиу сдружилась с нашими девчёнками, и я уже слышал её звонкий смех в нашем дворе.

«Расскажи мне, почему тебя привезли к нам?», — спросил я её, когда мы ехали в её село за документами со школы.

«Это очень длинная история и не очень радостная», — улыбаясь, ответила Тиу (сейчас она постоянно улыбается, когда видит меня или Таню).

«Та у нас время есть, два часа ещё ехать до твоего села», — улыбнулся я в ответ.

«Когда мне было один годик, мама развелась с папой и привела в дом другого мужчину. Это был её повторный брак и этот третий «муж» мамы не хотел, чтоб я жила с ними, и мама отвезла меня бабушке (от первого брака, у неё тоже был ребёнок, которого она отдала родственникам первого мужа).

Когда мне было 6-7 лет, мама постоянно приходила к бабушке и хотела забрать меня назад, чтоб отдать на работу и зар.плату забирать себе. Но бабушка не отдавала меня, говоря «дай девочке немного детства, ей надо в школу, а не на работу, совесть есть у тебя?». Но мама постоянно приходила, грозила полицией, устраивала скандалы, чтоб забрать меня и отдать на работу.

Когда мне исполнилось 9 лет, бабушка умерла. Это был шок и большая боль для меня. Я боялась, что мама заберёт меня, я боялась собственную мать, я не хотела к ней домой. У мамы к тому времени от этого мужа было уже пятеро детей, их надо было кормить, именно поэтому она хотела отдать меня на работу. Мне было очень страшно, больно, одиноко и холодно. Холодно внутри, холодно в сердце, я не хотела ничего, я хотела к бабушке, бабушка стала для меня мамой, я ненавидела свою мать и отца. Мне было всего 9 лет, и я ненавидела жизнь.

Общим советом родственников (у меня ещё три тёти и один дядя), меня решили отдать дяде. Так я переехала в дом дяди. Дядя и его жена хорошо относились ко мне, и он заменил мне отца. 6 лет я жила у них, но когда мне исполнилось 15, дядя сказал, что я уже большая и мне нужно искать работу, чтоб обеспечивать себя. Он начал искать мне работу и нашёл место официантки в ресторане в Баттамбанге. Так я переехала к тёте в село недалеко от Баттамбанга.

Работать я должна была там в ресторане, а ночевать у тёти дома. Я снова испытала это чувство страха и одиночества. Неизвестность и пустота давили на меня. Я снова оказалась в другой семье, в чужом доме. Я плакала за бабушкой и, смотря на других детей, не могла простить маме, почему она так жестоко поступила со мной».

Муж тёти оказался родным братом социального работника нашего села. Когда она (соц. работник) услышала её историю, то пришла ко мне и спросила, сможем ли мы взять Тиу к нам в приют. Так она оказалась у нас. И снова потрясение, прийти в дом к вообще незнакомому иностранцу.

«Да, тут много других детей, но я не знаю никого, — продолжала она свой рассказ: страх опять сковал меня, слёзы сами текли по моим щекам и я ничего не могла сделать, я хотела вернуть время, когда я жила с бабушкой, я скучаю за ней, я очень сильно скучаю за ней», — закончила она, и в машине повисла гнетущая тишина, только звук дизеля мерно отдавался эхом в ушах.

«Но сейчас я рада, что я оказалась у тебя дома, теперь ты – мой папа, у меня появилась настоящая семья, у меня снова появились люди, которые любят меня и переживают за меня, а не просто терпят моё присутствие, любят меня также, как любила меня моя бабушка», — её звонкий голос разрезал тишину.

«Всё, приехали, идём в школу забирать твои документы», — прозвучали мои слова, как завершающий аккорд её истории.