«А как ребёнок попал к вам?», — пожилая женщина, вместе с начальником полиции, зашли к нам во двор, ведя за собой малыша лет 7-8.

«Моя дочь работала вместе с одной подругой, — начала рассказ бабушка: через время та подруга начала встречаться с парнем, забеременела от него, родила, оставила мальчика в комнате, где они жили вместе с моей дочерью и исчезла в неизвестном направлении. Дочь моя пришла с работы, зашла в комнату и увидела новорождённого. Пыталась звонить подруге, то бишь маме ребёнка, писать, но она её везде заблокировала. Что делать с ребёнком? Не выбрасывать же его на улицу. И она привезла мальчика ко мне, мальчика, которому было два дня отроду. 8 лет я воспитывала его как родного сына, а сейчас уже всё, у меня нет ни сил, ни денег. Возьмите, пожалуйста, малыша к себе в детский приют, я вас очень прошу, ему тут у вас будет лучше».

И знаете, я почему-то не удивился, я многому перестал удивляться за 6,5 лет в Камбодже: «у нас реально места уже нет, где он спать будет? У нас уже столько детей, что мы давно уже не вкладываемся в наш бюджет, куда его брать Женя? Да и бросить его жалко, бабушка та говорит, что отправляла его на улицу побираться, ходить просить деньги у прохожих, чтоб хоть как-то «заработать» себе на еду, как его сейчас не взять, он опять на улицу пойдёт?», — моя Таня засыпала меня вопросами.

«Таня, та я всё понимаю, давай в одной из мальчиковых комнат его поселим, попросим мальчиков уже подвинуться и дать ему место на кровати, другого варианта нет».

«Та да, только так», — опустила Таня руки и взглянула на малыша, который прижался к бабушке.

«Только не плакать сегодня ночью», — строго приказал шеф полиции.

«Они все плачут первую неделю, мы уже привыкли, другие дети знают как успокаивать новеньких», — обнадёжила наша сотрудница Сопхана.

В общем, у нас ещё один ребёнок. Молитесь, пожалуйста, за наш приют, за наших кхмерских детей, молитесь за Камбоджу.